Обними дерево!

Обними дерево!

28 апреля 2015 года, 13:36

Есть красивая традиция. Каждый, кто приезжает в Копорскую крепость, вступая в периметр ее стен, проходит через аллею, ведущую к храму Преображения Господня.

Считается, что если обнять одно из этих старых деревьев и загадать что-то сокровенное, желание обязательно сбудется! 

Мало кто знает, что Копорская крепость – уникальное сооружение. Она одна из немногих в Европе, которые никогда не перестраивались. Да, после штурмов здесь латали пробоины, укрепляли слабые места. Но как построили в 1297 году четыре башни и два причудливых полукруга стен вдоль обрывов, так крепость и сохранилась в своем средневековом облике.

Сегодня официально признано, что крепость в аварийном состоянии. На этом основании прекратил работу музей на ее территории. Просто закрыть и забыть что-либо, похоже, самое простое.

Но… В нашей стране много странностей. В крепости находится полуразрушенный, однако – действующий храм. И к нему дорогу закрыть нельзя. Поэтому в крепость приезжают как отдельные путешественники, так и целые автобусы экскурсантов. Ну, а туристы, несмотря на запрещающие надписи не прочь полазать по старым камням, тем более, что отсюда открываются невероятной красоты виды на окрестности.

Тут многое необычно и не похоже на другие уголки нашего региона. Хотя бы потому, что если верить летописям, когда строилась крепость, она была на самом берегу Финского залива, который позже отошел от ее стен.

А аллея внутри крепости вообще уникальна. Мало того, что ясени не часто встречающиеся деревья в наших краях. По легенде, посадил их гениальный художник – Орест Кипренский.

Когда Кипренский представил в Италии публике свой первый портрет, работу приняли за творение кисти Рембрандта. Молодой художник из России всех привел в восторг и в одночасье стал одним из самых модных портретистов своего времени.

Кипренский отказался от традиции писать парадные портреты с застывшими фигурами напомаженных вельмож. Герои его работ словно дышали, их лица наполняли чувства и эмоции.

Кстати, увидев свой портрет кисти Кипренского, Александр Пушкин пришел в восторг:

Себя как в зеркале я вижу,
Но это зеркало мне льстит…

Откуда у мальчишки из Копорья столько таланта? Как он стал «любимцем моды легкокрылой»?

Об истинном происхождении Кипренского спорят до сих пор. По документам он – сын крепостного Адама Швальбе, управляющего местным имением. Именно с его портретом под экзотическим названием «Мужик в медвежьей шубе» художник дебютировал в Италии. Впрочем, есть версия, что Кипренский незаконнорожденный сын помещика, не пожелавшего раскрыть свое инкогнито. Как бы то ни было, родился мальчик именно в Копорье. И когда обнаружился его талант, чтобы поступить в Академию художеств, куда крепостных не брали, ему и придумали особую легенду. Имя дали Орест по названию древнегреческой трагедии, а фамилию Кипренский – это тоже, что Копорский, просто более благозвучно переиначенное с аллюзией на одно из имен любимицы муз Афродиты.

Талантливый художник закончил Академию с золотой медалью. И по правилам знаменитой императорской школы изящных искусств должен был отбыть на стажировку в Италию. Но началась Отечественная война 1812 года, и Орест Адамович задержался на родине. Тогда-то, согласно легенде, он и посадил аллею ясеней в крепости у церкви, в которой крестился. Посадил в память о своем отце. А и Адам Швальбе, и упоминавшийся помещик умерли практический в один год.

Кипренский – автор не только знаменитых портретов, но пейзажей. В его творческом наследии заграничные зарисовки чередуются с картинами малой родины. И подчас трудно определить, где что изображено и что краше. Даже Италия с ее солнечным небом может позавидовать копорским видам – холмы сменяют долины, суровые мощные хвойные боры соседствуют с легкими, шелестящими лиственными лесами, известняковые скалы ныряют в петляющие глубокие овраги…

Кипренский умер в Риме. Над его могилой в базилике Санта-Андреа-делле-Фратте написано: «В честь и память Ореста Кипренского, самого знаменитого из русских художников…»

А в Копорье один из новых владельцев земель запросил в столице  разрешения разобрать крепость, дескать, мешает ведению хозяйства. На что из Санкт-Петербурга пришел жесткий отказ: «Подобные древние здания строжайше запрещено разрушать».

Так Копорье сохранилось. Хорошо бы, чтоб и наши потомки не были лишены этой красоты.

Анатолий Аграфенин