«Советский Нюрнберг». Почему приговор нацистам вызвал недовольство, и кому нужно было реконструировать судебный процесс, спустя десятилетия?

5 февраля, 21:15

Их осталось всего двое – участников открытого суда над нацистами, завершившегося в Новгороде ровно семь десятилетий назад. Тогда им было по 18. Сегодня с каждым шагом оживают юношеские воспоминания. Они войдут в филармонию и займут места в зале, а на сцене, словно призраки из прошлого, судьи, прокуроры, адвокаты и 19 подсудимых – фашистов, обвиняемых в убийстве почти пятидесяти тысяч мирных жителей Ленинградской области. Последний в России открытый суд над нацистскими военными преступниками – советский Нюрнберг. Участникам  того, исторического процесса, придется пережить все заново.
Алчность. Он убивает ребенка, пишет – убил партизана, дополнительный паек. Человеческая жизнь – отпуск на два дня, человеческая жизнь – лычка на погонах. Все просто и очень страшно. У человека сняли моральный запрет на убийство.
 
Даниил Донченко, соавтор сценария реконструкции, заслуженный артист России
Может быть, слово месть и не совсем подходит, но хотелось, чтобы их расстреляли. Во всяком случае, тех, у кого на руках очень много крови было.
 
Владимир Мощенков, участник судебного процесса 1947 г.
Сегодня советский закон опускает карающую руку. Никому не уйти от справедливого возмездия!
 
Эпизод из реконструкции «Да судимы будете»
Кто сейчас помнит о тех судах, которые разворачивались в Советском Союзе и здесь, на территории Ленинграда, Великих Лук, Новгорода? Кто об этом знает? Никто не знает.
 
Дмитрий Асташкин, соавтор сценария реконструкции, кандидат исторических наук

ДА СУДИМЫ БУДЕТЕ
 
ВЕЛИКИЙ НОВГОРОД
 
Накануне премьеры. Один из авторов постановки Даниил Донченко на сцене старательно вымеряет шагами расстояние. Все должно быть достоверно. Здесь должны сидеть прокуроры, там ожидать своей очереди свидетели, скамья подсудимых там же, где и семь десятилетий назад. Позади четыре года работы. Задача изначально казалось невозможной – не сыграть суд над нацистами, а повторить. Большинство документов по процессу в Новгороде до сих пор засекречено. 
Это не компьютерная игра была. Для того, кто переступил черту между жизнью и смертью – апгрейта не будет. Для многих это непонятно. Потому что война – это боль, это страшно. Особенно страшно для тех, кто не имея оружия – остается беззащитным. Как мы видим на примере тех людей, которые были преданы суду, справедливому суду.
 
Даниил Донченко, соавтор сценария реконструкции, заслуженный артист России
Все что в открытом доступе: статьи в газетах того времени, редкие документы в архивах, несколько фотографий и свидетели. Тогда, в декабре сорок седьмого, участниками процесса стали шестьсот жителей Новгорода. Сегодня о ходе открытого суда могут рассказать лишь двое.
Пюпитры – их столько не было, поэтому мы проходили дальше. Туда можно было пройти дальше, ближе к сцене. И вот смотрели, оттуда слушали. Расположение все также. Все сохранилось. Сколько лет, а все то же самое, ничего не изменилось.
 
Владимир Мощенков, участник судебного процесса 1947 г.
Это я запомнила за семьдесят лет. Вспомнила за мальчика, потому что было много таких случаев. Деревню сжигали, их сгоняли в другую деревню. А там их расстреливали. Там маму его тоже расстреляли. А он говорит – я лег между мертвых и остался живой.
 
Лидия Абросимова, участник судебного процесса 1947 г.

ДОПРОС СВИДЕТЕЛЕЙ
Свидетель, что вы можете показать суду?
 
Кадры кинохроники
Отобрали у женщины двоих детей. Расстреляли и сожгли их. На следующий день этот же отряд вернулся, сжег остатки дворов, а потом пошли на станцию. Взяли мою невестку и внучку шести лет. Повели их на станцию расстреливать. Перед этим их били железными лентами с патронами по лицу.
 
Эпизод из реконструкции «Да судимы будете»
– Все общее… Что  вы знаете про Хатынь?
– Что сожгли…
– А как сожгли, знаете, а как человек горит, при какой температуре? Его сжигали мертвого или полуживого?
– А зачем это важно знать?
– А затем, чтобы испытать боль.
 
Даниил Донченко, соавтор сценария реконструкции, заслуженный артист России

НОВГОРОДСКАЯ ОБЛАСТЬ, БАТЕЦКИЙ РАЙОН
 
Во время войны современные Новгородчина и Псковщина были частью огромной Ленинградской области. Подразделения одного из девятнадцати подсудимых генерала Курта  Герцога участвовали в блокаде Ленинграда, остальные – зверствовали на территории области. Не только отдавали приказы убивать – убивали своими руками.
Одно из самых страшных преступлений, доказанных на Новгородском процессе – массовое убийство мирных жителей недалеко от деревни Жестяная горка. Две с половиной тысячи человек: старики, женщины, дети. Убивали по национальному признаку – цыган, евреев. Приговоренных пригоняли из Оредежа, Луги, Гатчины. Каратели жалели патроны – добивали людей штыками, ножами и даже топорами. Тела немного присыпали землей и гнали сюда следующую группу приговоренных. Они так и лежат здесь, под этим пригорком. Все это задокументировано в акте эксгумации, составленном  ленинградскими специалистами.
 
Валерий Фенёв, корреспондент
Открытые суды над нацистами были организованы еще в апреле сорок третьего года особым указом Президиума Верховного совета Советского Союза. За два года до международного Трибунала в Нюрнберге. 
Многие говорили, зачем эти суды, зачем эта профанация, проще поставить к стенке, расстрелять. Меньше бы потратили средств. Действительно, только новгородский процесс потребовал огромных затрат – 55 тысяч рублей. Требовалось организовать процесс, заплатить адвокатам, а каждому подсудимому был приставлен адвокат. Заплатить переводчикам, заплатить свидетелям, которые приезжали с других регионов. Выездные заседания те же прокуроры, экспертизы – огромные денежные средства.
 
Юрий Кунцевич, судья Ленинградского окружного военного суда, консультант реконструкции «Новгородского процесса»
Но на основе чего выдвигались обвинения? Кто составлял эти акты, как документировались преступления на территории Ленинградской области? Мы нашли эти архивы.

ЛЕНИНГРАДСКАЯ ОБЛАСТЬ, ВЫБОРГСКИЙ РАЙОН
Вот она, главная сокровищница Ленинградского областного архива. Стеллажи с особо ценными документами. В этих коробках и акты о злодеяниях фашистов на территории Ленинградской области, составленные следователями сразу же после освобождения. Все особо ценные документы оцифрованы, и читатели могут с ними ознакомиться лишь в электронном виде. Получить на руки подлинники можно лишь в особо исключительных случаях, только с разрешения директора архива. Сейчас тот самый исключительный случай. У меня в руках протоколы допросов о зверствах фашистов на территории Оредежского района.
 
Валерий Фенёв, корреспондент
Чисто по-человечески я не могу ответить на этот вопрос, это ужасает, это потрясает. Задаешь себе вопрос: почему, как? И ответа для себя я не вижу. Мне это страшно, страшно. Даже в своем возрасте я не могу понять. Вот когда читаешь это – убивает.
 
Изабелла Лозинская, главный архивист Ленинградского областного государственного архива
Здесь, в областном архиве хранятся 92 тома с описанием преступлений нацистов. Всего их более двух с половиной тысяч. Машинописный тексты, исписанные от руки, пожелтевшие страницы. На основе этих записей и проводились открытые суды над фашистами.
20 ноября 1941 года с семи часов утра в больнице имени Кащенко начали производить умерщвления больных, и начали свозить в рвы у деревни Ручьи. В первый день было умерщвлено около 900 человек, в последующие еще около 600.
 
Из акта о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков на территории оккупированной Ленинградской области

ЛЕНИНГРАДСКАЯ ОБЛАСТЬ, ГАТЧИНСКИЙ РАЙОН
 
Программа Т4 в действии. Программа умерщвления неполноценных с точки зрения фашистов людей. Трагедия в Никольском в документах следователей, позже, в кинематографе. В фильме «Судьба».
Когда больные попадали в помещение, где делалась инъекция, они, конечно понимали, что происходит, кричали, звали на помощь, пытались вырваться. Но те гитлеровцы, и часть советских граждан: завхоз и несколько техников-отступников, их удерживали, и эти инъекции производились.
 
Олег Лиманкин, главный врач СПб ГБУЗ  «Больница им.П.П.Кащенко»
В октябре 1943 года, дабы скрыть следы своих преступлений, варвары – фашисты начали вскрывать рвы, а потом тела сжигать. Как говорят свидетели этого мерзкого преступления, дым накрыл всю округу, тяжело было дышать.
 
Из акта о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков на территории оккупированной Ленинградской области
Туда были согнаны пленные красноармейцы в цепях. Их охраняли жандармы. В течение двух недель происходило сжигание останков уже разложившихся трупов. Все это было обтянуто противотанковой сеткой. После сожжения трупов самих пленных красноармейцев, около 20 человек, согнали в сарай и заживо их сожгли. 
 
Олег Лиманкин, главный врач СПб ГБУЗ  «Больница им.П.П.Кащенко»
В этот период немцы забросали дом гранатами, затем его подожгли. Когда же люди стали выбегать из горящего дома, немцы расстреливали их из автоматов и пулеметов. Когда снова вошла в поселок разведка Красной армии, она обнаружила много обгоревших трупов, и вокруг дома трупы убитых.
 
Из акта о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков на территории оккупированной Ленинградской области

ЛЕНИНГРАДСКАЯ ОБЛАСТЬ, ЛОМОНОСОВСКИЙ РАЙОН
Мальчишкам можно было бегать. Они прибежали, а дядю Колю, говорят, убили. Он лежит на фабрике у кочегарки. Изрезанный. А потом его повесили на углу.
 
Валентина Асташкина, житель поселка Ропша
Валентина Асташкина три года провела в оккупированной Ропше. Семья с шестью детьми ютилась в бане. Дом заняли немцы. Видела, как фашисты уничтожили русское кладбище, чтобы поставить там свой мемориал. И как казнили. Видела, и рассказывала об этом следователям после освобождения.
– Вот, на самом этом углу. И еще даже в сорок шестом году концы веревки здесь болтались.
– А почему не давали хоронить?
– А немцы, чтобы больше показать жестокость. Вот и не разрешали хоронить. А разрешили, когда уже разлагаться стало.
 
Валентина Асташкина, житель поселка Ропша
Следователи, а для сбора данных была создана особая чрезвычайная комиссия, идут вслед за наступающей Красной армией. Опрашивают местных жителей, ищут места преступлений. Впрочем, не всегда на составление полноценных протоколов хватало сил и времени. Ким Голубков уже спустя двадцать лет после войны расследовал дело карателя Василия Долина. У него, как и у нас, были только эти сведения.
Приводили цыган из Батецкого и Оредежских районов целыми семьями, группами по 10 – 20 человек. Там были старики, женщины, дети. Первой же ночью их всех расстреливали, бывали случаи, что трупы убитых валялись в придорожных канавах. По свидетельству очевидцев д. Васильковичи, трупами расстрелянных и замученных людей были наполнены две большие силосные ямы, глубокий колодец, и 4 – 5 вновь вырытых больших ям.
 
Из акта о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков на территории оккупированной Ленинградской области
Они эту яму открыли, посмотрели: е-мое, в три ряда трупы лежат, записали, 20 человек  с краю, а там шесть ям, значит около 600 человек. Предполагалось бы провести эксгумацию со специалистами, патологоанатомами, сколько женщин, сколько мужчин, детские трупы были.
 
Ким Голубков, полковник КГБ СССР в отставке

ПРЕНИЯ СТОРОН   
Подсудимый, вы признаетесь в том, что лично уничтожили сто тридцать человек?
 
Кадры кинохроники
– Следователь угрозами и оскорблениями заставил дать показания. Вам зачитывали протокол?
– Да.
– И он совпадает с вашими показаниями?
– Я плохо понимаю русскую речь. Возможно, совпадает.                          

Эпизод из реконструкции « Да судимы будете»
На подобные суды подбирали из числа военнопленных только тех, чья вина была доказана многими источниками. То есть, советское правосудие не сомневалось в их виновности, и оно подтверждалось и показаниями, и их признаниями, и уликами. Они уже были виновны, и на суде это открывалось для общественности. А власть уже понимала, что они виновны.
 
Дмитрий Асташкин, соавтор сценария реконструкции, кандидат исторических наук
Первые открытые суды прошли уже в конце сорок третьего года. Обвиняемых сотни. Самые громкие процессы в Минске и Ленинграде. Редкие кадры  кинохроники. Вот, едва заметна графа: режиссер Ефим Учитель. Тот самый Учитель, чьи кадры в сорок втором году облетели весь мир. Фильм «Ленинград в борьбе» – кинолетопись страшной первой блокадной зимы. Эти 12 минут сорок шестого года, словно окончание – «Ленинград победил».

ПРИГОВОР
Трибунал Ленинградского военного  гарнизона признал виновными.
 
Кадры кинохроники
Во имя братьев и сестер, все 19 подсудимых достойны смертной казни. Пусть ваш приговор, как пример наказания над немецко-фашистскими разбойниками. Сегодня советский закон опускает карающую руку. Никому не уйти от справедливого возмездия!
 
Эпизод из реконструкции «Да судимы будете»
Да судимы будете. Да, судимы будете! Здесь немного библейского. Не суди, да не судим будешь. А здесь: Да, судимы будете. На том, страшном суде. Я не знаю, как эти люди после этого жили. Они признали обвинения, и я просто не знаю, как они дальше: спали – не спали, мучали ли их по ночам кошмары.
 
Даниил Донченко, соавтор сценария реконструкции, заслуженный артист России
В указе об открытых трибуналах отдельно прописана и мера наказания. Это не сухой канцелярский язык, это целый церемониал. Уличенные в убийстве мирных жителей, караются казнью через повешение. Исполнение приговоров проводить публично при народе. А тела оставлять на виселице в течение нескольких дней, чтобы все знали, какое возмездие постигнет всякого, кто совершит расправу над мирным населением и предаст Родину. Утром 5 января 1946 года на этом месте на площади Калинина установят 12 виселиц. Здесь казнят генерала Ремлингера и еще 11 фашистов. Ни на йоту не отступая от прописанного церемониала.
 
Валерий Фенёв, корреспондент
Вердикт Новгородского суда — все 19 подсудимых  виновны, но смертной казни они избегут.
Они знали все. Они знали, что смертная казнь отменена, знали, что их не расстреляют. Что им дадут на полную катушку. ЭЭЭ,  они уже были к этому готовы. Но зал. Хоть знали все, что смертная казнь была отменена, все были очень недовольны. И гул, когда объявляли, гул недовольства был. И выкрики были, что расстрелять их надо были выкрики.
 
Владимир Мощенков, участник судебного процесса 1947 г.
В начале сорок седьмого года в Советском Союзе отменили смертную казнь. Теперь высшая мера наказания – 25 лет каторжных работ под Воркутой. С правом обжаловать решение суда. Четверть века за колючей проволокой должны были провести большинство виновных. Генерал Курт Герцог умер на каторге, как и еще один офицер. Остальные не отсидят и восьми лет. По договору между СССР и Германией в 1956 году все военнопленные вернуться домой.
Они в Германию уехали, конечно. Самый главный палач там был, который в штабе сидел армии, он вообще в Мюнхене открыл юридическое бюро. Знаменитый на всю ФРГ юрист был. Наши посылали документы на него, просили выдать – нет.
 
Ким Голубков, полковник КГБ СССР в отставке

ОБЖАЛОВАНИЕ ПРИГОВОРА
Это письмо спустя полстолетия после открытого трибунала в Великих Луках пришло в администрацию города. Писала дочь начальника Великолукского гарнизона Эдуарда Фон Засса. Его открытый трибунал  обвинил в гибели 10 тысяч пленных красноармейцев и пяти тысяч мирных жителей. Смертный приговор привели в исполнение.
Великие Луки – это город, который многие люди в России и Германии знают. Это город, который принял на себя тяжелые удары судьбы. Он мог бы стать символом примирения. Давайте подадим друг другу руку в память обо всех умерших. Я хотела бы призвать жителей вашего города к примирению, поскольку думаю, что мой отец поступил бы также.
 
Из письма дочери начальника Великолукского гарнизона Эдуарда фон Засса- Сибиллы фон Засс 
Спустя полстолетия коллеги Юрия Кунцевича также получили письмо из Германии. Теперь уже официальное. Пересмотреть дело осужденных в Ленинграде генерала Ремлингера и его подчиненных просило министерство иностранных дел ФРГ. Так в истории открытых судебных процессов над нацистами была поставлена точка.
ФРГ через свое посольств, обратилось в судебный орган России с просьбой пересмотреть дело Ремлингера – псковского коменданта и его подчиненных, которые были признаны виновными. Вы представляете, насколько циничное обращение?!… Тем не менее, суд рассмотрел это ходатайство и отказал в реабилитации, потому что он не подлежит реабилитации. Те деяния, которые они совершили – не могут быть оправданы.
 
Юрий Кунцевич, судья Ленинградского окружного военного суда, консультант реконструкции «Новгородского процесса»
Спустя семьдесят лет, в Новгороде не давали оценок. Просто показали, как это было. И что видели они, двое ныне живущих участников последнего акта Нюрнбергского процесса.
Пусть знают, что все равно их настигла кара за содеянное преступление. Это ведь надо не только тем, кого казнили, убили или расстреливали. Это нужно и живым впредь. Тем урок, кто думает так сейчас, кто лелеет мечты какие-то что такое совершать. Это же урок должен быть. Урок.
 
Владимир Мощенков, участник судебного процесса 1947 г.

Оставить комментарий  /

Комментарии  /  0


Сюжеты по теме  /